2




Катастрофа произошла на другой день, за несколько минут до четырех часов утра.
Место, где бурильная машина продвинутой южной штольни в этот злосчастный день, десятого октября, дробила скалу, находилось на расстоянии ровно четырехсот двадцати километров от устья туннеля. В тридцати километрах позади работала бурильная машина параллельной штольни.
Скалу только что взорвали. Прожектор, с помощью которого вчерашний маленький японец отдавал приказания, лил белый свет на катящиеся камни и на отряд полунагих людей, взбегавших по дымящейся горе щебня. В этот миг один из рабочих вскинул руки кверху, другой повалился навзничь, третий внезапно исчез неведомо куда.
Дымящаяся гора щебня со скоростью бушующей лавины покатилась вперед, проглатывая тела, головы, руки и ноги. Неистовый шум работы потонул в глухом реве, таком чудовищном, что человеческое ухо уже почти не воспринимало его. Тяжесть сжимала голову, барабанные перепонки лопались. Маленький японец внезапно исчез. Настала черная ночь. Каждый из работников "ада" успел увидеть разве только зашатавшегося человека, чей-нибудь искаженный рот или падавший столб. Никто ничего не слышал. Бурильная машина, этот броненосец из стали, который двигала сила, равная мощи двух курьерских паровозов, была поднята с рельсов, словно легкий барак, отброшена к стене и раздавлена. Человеческие тела неслись, как пушечные снаряды, по воздуху среди града каменных осколков; железные тележки для камня были сметены, разорваны, скручены в комок. Лес столбов рухнул, и осевшая гора похоронила под собой все живое.
Это было делом одной секунды. Через мгновение наступила мертвая тишина, и гул взрыва катился уже где-то вдали.
Взрыв повредил и разрушил двадцать пять километров штольни, и туннель гудел на протяжении восьмидесяти километров, как будто океан грохотал в штольнях. На смену реву, унесшемуся вдаль, как огромное чугунное ядро, пришла _жуткая_ тишина. Потом - тучи пыли, а за пылью - дым: туннель горел!
Из дыма бешено вылетали поезда, обвешанные гроздьями обезумевших людей. Потом выбегали неузнаваемые призраки, пробиравшиеся пешком, во тьме, а потом - не появлялся уже никто.
Катастрофа произошла, к несчастью, в момент смены, и на последних двух километрах столпилось около двух тысяч пятисот человек. Больше половины было вмиг раздроблено, разорвано на куски, убито, засыпано, и никто не слышал ни одного крика.
Но когда грохот взрыва заглох вдали, гробовую тишину черной, как ночь, штольни прорезали отчаянные крики, громкие стоны, безумный смех, пронзительные вопли, мольбы о помощи, проклятия, хрипение и звериный вой. Во всех углах что-то закопошилось и зашевелилось. Сыпались камни, трещали доски, что-то ползло, скользило, скрипело. Мрак был невыносим. Пыль падала, как густой дождь пепла. Отодвинулась в сторону балка, из ямы, со стоном, чихая от пыли, выполз человек и, ошеломленный, присел на кучу мусора.
- Где вы? - кричал он. - Бога ради!..
Он все время повторял одно и то же, но ему отвечали лишь дикие крики и звериные стоны. Человек выл все громче и громче от ужаса и боли, и голос его звучал все пронзительнее и безумнее.
Вдруг он умолк. Во мраке мелькнул отблеск огня. Пламя пробилось сквозь щель в огромной груде обломков и вдруг вскинулось вверх снопом тлеющих искр. Человек - это был негр - издал крик, перешедший в ужасный хрип, ибо - боже милостивый - среди пламени показался человек. Этот человек карабкался вверх сквозь огонь, страшный, дымящийся призрак с желтым лицом китайца. Призрак безмолвно полз все выше и выше, и казалось, что он повис на большой высоте, потом он соскользнул вниз. Внезапно в расстроенном мозгу негра пробудилось воспоминание. Он узнал призрак.
- Хобби! - закричал он - Хобби!
Но Хобби не слышал, не отвечал. Он пошатнулся, упал на колени, стряхнул с одежды искры и захрипел, жадно ловя губами воздух. С минуту, ошеломленный, он просидел на земле - темный ком, освещенный заревом огня. Казалось, он вот-вот упадет, но он только оперся на обе руки и медленно, машинально пополз вперед, инстинктивно - на голос, непрерывно повторявший его имя. Неожиданно он наткнулся на темную фигуру и остановился. Негр сидел скорчившись, с залитым кровью лицом и кричал. На Хобби глядели то один, то два белых глаза. Это происходило оттого, что кровь вновь и вновь заливала один глаз негра, и он судорожными усилиями раскрывал его.
Они сидели некоторое время друг против друга и обменивались взглядами.
- Вперед! - бессознательно пробормотал Хобби и автоматически встал на ноги.
Негр ухватился за него.
- Хобби, - в ужасе завопил он, - Хобби, что случилось?!
Хобби провел языком по губам, пытаясь сосредоточиться.
- Вперед! - хрипло повторил он, все еще не приходя в себя.
Негр уцепился за него и попытался встать, но с ревом повалился на землю.
- Нога! - кричал он. - Боже праведный, что с моей ногой?
Хобби ничего не соображал. Совершенно инстинктивно он делал то, что обычно делают, когда видят падающего человека: он постарался поднять негра. Но оба упали на землю.
Подбородком Хобби так ударился о балку, что в голове затрещало. Боль отрезвила его. В полусознательном состоянии ему показалось, что его ударили по челюсти, и он приготовился к отчаянной обороне. Но тут - тут с ним случилось что-то странное. Он не увидел противника, его кулаки зарылись в мусор. Хобби очнулся. Он вдруг осознал, что находится в штольне и что произошло нечто _ужасное_! Он задрожал, все мускулы его спины конвульсивно задергались, как у испуганной лошади.
Хобби понял. "Катастрофа..." - подумал он.
Он приподнялся и увидел, что горит бурильная машина. С изумлением увидел он кучи лежащих на мусоре страшно скрюченных, нагих и полунагих людей, и никто из них не шевелился. Он видел их повсюду, рядом с собой, вокруг. Они лежали кто с открытым ртом, растянувшись во весь рост, кто с раздробленной головой, стиснутые между балками, насаженные на кол, разорванные на куски. Они лежали везде! У Хобби волосы встали дыбом. Одни из лежавших были засыпаны до подбородка, другие свернулись в клубок. И сколько здесь было глыб камня, балок, столбов и разбитых тележек, столько голов, спин, ног и рук торчало из обломков. Нет, больше! Хобби сжался от ужаса, его тряс озноб, и он должен был за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть. Теперь он понял странные звуки, наполнявшие вблизи и вдали полутемную штольню. Это мяуканье, рычанье, визг, сопенье и вой, которые, казалось, могли издавать только животные, - эти ужасные, неслыханные звуки исходили от людей! Его тело, его лицо и руки коченели, как от стужи, ноги были парализованы. Совсем рядом с ним сидел человек, у которого кровь ручьем лилась из угла рта. Человек уже не дышал, но все еще подставлял ладонь, и Хобби слышал, как журчала и плескалась кровь. Это был маленький японец, Хобби узнал его. Вдруг рука японца опустилась, голова поникла, и он упал.
- Вперед, вперед, - шептал потрясенный Хобби. - Нам надо выбраться отсюда...
Негр ухватился за его пояс и старался двигаться, действуя неповрежденной ногой. Так они ползли вместе среди хаоса столбов, трупов и камней, навстречу воплям и звериным крикам.
- Хобби, - стонал негр, всхлипывая от страха, - мистер Хобби, the Lord bless your soul [да хранит вас бог (англ.)], не оставляйте меня, не бросайте меня здесь! О боже милостивый!.. У меня жена и двое маленьких детей... Не оставляйте бедного негра. Будьте милосердны!
Горящая бурильная машина бросала яркие и зловещие языки света и черные трепещущие тени в темный хаос, и Хобби пришлось напрячь все внимание, чтобы не наступать на тела и головы, торчавшие из обломков породы. Вдруг между двумя опрокинутыми железными тележками появилась фигура, чья-то рука протянулась к Хобби, и он отшатнулся. Он увидел бессмысленно глядевшее на него лицо.
- Что тебе надо? - спросил Хобби, до смерти перепугавшись.
- Выйти отсюда! - прохрипел человек.
- Пошел прочь! - ответил Хобби. - Ты идешь в обратном направлении.
Выражение лица не изменилось. Но лицо это медленно отодвинулось. И, не издав ни звука, фигура исчезла, словно проглоченная землей.
В голове у Хобби прояснилось, он старался собраться с мыслями. Ожоги причиняли боль, из его левой руки сочилась кровь, но, собственно говоря, он был невредим. Он вспомнил, что Аллан послал его с поручением к О'Нейлу. Еще за десять минут до взрыва он, стоя у тележки для камней, разговаривал с рыжим ирландцем. Потом он влез в бурильную машину. Зачем - этого он уже не помнил. Едва он вошел в машину, как почувствовал, что земля под ним колеблется. Он увидел два изумленных глаза - и больше он ничего не видел. До этого времени он все знал, но для него было загадкой, как он выбрался вновь из бурильной машины. Быть может, он был выброшен взрывом?
Таща за собой стонавшего и причитавшего негра, он обдумывал положение. Оно не казалось ему безнадежным. Если он доберется до квершлага, где вчера лежал труп монтера, он спасен. Там были запасы перевязочных материалов, кислородные аппараты, аварийные фонари. Он ясно помнил, что Аллан проверял действие этих фонарей. Квершлаг находился вправо. Но как далеко от него? Три мили, пять миль? Этого он не знал. Если ему не удастся выбраться отсюда, он задохнется, так как дым с каждой минутой становится сильнее... Хобби с отчаянной энергией пробирался вперед.
Вдруг совсем близко он услышал голос, с трудом произносивший его имя. Он остановился и прислушался. От волнения у него запрыгали губы.
- Сюда! - прохрипел голос. - Это я, О'Нейл!
Да, это был О'Нейл, огромный ирландец. Его тело, обычно занимавшее так много места, было стиснуто двумя столбами, правая часть лица была в крови. Он весь посерел, словно его посыпали золой, глаза были как две красные горящие раны.
- Со мной все кончено, Хобби! - прохрипел О'Нейл. - Что случилось? Со мной все кончено, и я ужасно страдаю... Застрели меня, Хобби!
Хобби попробовал отодвинуть балку в сторону. Он собрал оставшиеся силы, но почему-то вдруг повалился на землю.
- Не трудись, Хобби, - сказал О'Нейл. - Со мной все кончено. Мне очень больно. Застрели меня и спасайся сам!
Да, с О'Нейлом все было кончено. Хобби это понял. Он вынул из кармана револьвер. Ему казалось, что револьвер был страшно тяжел, он едва мог поднять его.
- Закрой глаза, О'Нейл!
- Зачем, Хобби? - О'Нейл горестно улыбнулся. - Скажи Маку, что я не виноват. Спасибо, Хобби!..
Дым ел глаза, но зарево постепенно блекло. Хобби надеялся, что оно погаснет. Тогда опасность миновала бы. Но раздались два коротких, сильных взрыва. "Вероятно, взрывные гильзы", - подумал он.
Тотчас же стало опять светло. Высокий столб был объят пламенем и на большом расстоянии освещал штольню. Хобби видел, как одни фигуры вылезали из-под обломков, другие медленно, шаг за шагом, пробирались вперед. Их грязные голые спины и руки в свете пожара казались желтыми, как сера. Из-под обломков неслись крики и стоны, руки высовывались, судорожно крюча пальцы, и манили к себе. Немного дальше земля приподнималась толчками, но слой щебня каждый раз оседал на прежнее место.
Хобби с тупым упорством полз вперед. Он хрипел. Пот капал с его лица. От сильного напряжения он почти терял сознание. Он не обратил внимания на руку, высунувшуюся из щебня и пытавшуюся схватить его за ногу, апатично миновал лужу стекавшей с потолка крови. "Как много крови в человеческом теле!" - подумал он, продолжая свой путь и переползая через лежавшего на животе мертвеца.
Негр, навязанный ему судьбой в этот ужасный час, уцепился руками за его шею. Он плакал и выл от боли и страха, целовал его волосы и умолял не покидать его.
- Меня зовут Уошингтон Джексон, - прохрипел негр, - я из Афин в Джорджии, мою жену зовут Аманда Балл, она из Дэниельсвилля. Три года назад я поступил на работу в туннель грузчиком камня. У меня двое детей: шести и пяти лет.
- Перестань болтать, парень! - рассердился Хобби. - И не цепляйся так за меня!
- О мистер Хобби, - вкрадчиво говорил Джексон, - говорят, вы добры... О мистер Хобби... - он поцеловал Хобби в голову и ухо.
Но, когда Хобби ударил его по рукам, он пришел в бешеную ярость: ему показалось, что тот хочет отделаться от него. Изо всех сил он стиснул руками шею Хобби и зашипел:
- Ты хочешь дать мне подохнуть здесь, Хобби! Ты этого хочешь?.. Ох!
И он с отчаянным криком упал на землю, так как Хобби большими пальцами вдавил ему глаза.
- Хобби, мистер Хобби, - визжал он, с плачем простирая к нему руки, - не покидайте меня, во имя вашей матери, вашей доброй старушки матери...
Хобби задыхался. Грудь была как в тисках, и собственное тело казалось ему негнущимся и длинным. Он думал, что подходит его конец.
- Идем, дьявол проклятый! - пробормотал он, когда немного пришел в себя. - Надо пролезть под этим поездом. Если ты опять станешь душить меня, я тебя убью!
- Хобби, добрый мистер Хобби!
И Джексон полз, кряхтя и плача, за Хобби, держась одной рукой за его пояс.
- Hurry up, you idiot! [Скорей, идиот! (англ.)]
Хобби казалось, что его виски вот-вот лопнут.


На протяжении трех миль штольня была почти совсем разрушена, завалена столбами и камнями. Повсюду ползли окровавленные, раненые люди и с криками, плачем, стонами продвигались со всей доступной им быстротой вперед. Они карабкались через сброшенные с рельсов поезда, груженные камнем и материалами, взбирались на груды щебня и спускались с них, протискивались между балками.
Чем дальше, тем больше встречали они других потерпевших, спешивших, как и они, вперед. Здесь было совершенно темно, и только изредка сюда достигал бледный отсвет огня. Едкий дым все приближался, и, едва ощутив его, они удваивали свои усилия, спеша дальше.
Они шагали через тела медленно ползущих раненых, они кулаками сбивали друг друга с ног, чтобы выиграть хоть один шаг, а какой-то негр размахивал ножом и в слепом исступлении вонзал его в каждого, кто мешал ему пройти.
Перед узким проходом между опрокинутыми вагонами и кучей деревянных крепей шла настоящая битва. Раздавались револьверные выстрелы, и крики настигнутых пулей мешались с яростным ревом людей, душивших друг друга. Но один за другим сражавшиеся исчезали в узкой щели, а раненые со стоном ползли им вслед.
Потом путь стал свободнее. Здесь стояло меньше поездов, и взрыв не вырвал всех столбов. Но здесь было совсем темно. Кряхтя, скрипя зубами, обливаясь потом и кровью, скользили по скатам и карабкались вперед спасавшиеся. Они натыкались на балки и вскрикивали, они падали с вагонов и шарили руками во тьме. Вперед! Вперед! Ярость инстинкта самосохранения постепенно ослабевала, и вновь пробуждалось чувство товарищества.
- Сюда, здесь путь свободен!
- Есть ли там проход?
- Правее, вдоль вагонов!


Через три часа после катастрофы первые рабочие выбрались в параллельную штольню. Световая проводка была испорчена и здесь. Стоял полный мрак. Все взвыли от гнева. Ни одного поезда! Ни одного фонаря! Отряды, работавшие в параллельной штольне, давно убежали, и все поезда ушли.
Дым приполз и сюда, и бешеная гонка возобновилась. Люди ползли, бежали, мчались в темноте около часа, потом начали валиться с ног от изнеможения.
- Нет смысла! - кричали они. - Нам не пробежать четырехсот километров!
- Что же нам делать?
- Ждать, пока за нами придут!
- Придут? Кто может прийти?..
- Мы умрем с голоду.
- Где склады с припасами?
- Где аварийные фонари?
- Да, где же они?..
- Мак!..
- Ну, погоди, Мак!..
И вдруг в них вспыхнула жажда мести!
- Погоди, Мак! Дай нам только выбраться!..
Но дым настиг их, и они снова побежали вперед, пока у них не подогнулись колени.
- Вот станция!
На станции было темно и пустынно. Машины бездействовали, все бежали отсюда в общей панике.
Толпа ворвалась на станцию. Здесь рабочим было все хорошо знакомо. Они знали, что тут стоят запломбированные ящики со съестными припасами, которые надо только открыть.
Во тьме раздались треск и удары. Никто, собственно, не хотел есть, ужас прогнал ощущение голода. Но вид припасов пробудил в людях дикий инстинкт, стремление набить себе желудок, и они, как волки, кинулись на ящики. Все наполняли карманы съестным. Мало того, одурев от ужаса и гнева, они высыпали на землю мешки сухарей и сушеного мяса, разбивали сотни бутылок.
- Вот фонари! - крикнул кто-то.
Это были аварийные фонари с сухими батареями, которые надо было только включить.
- Стоп! Не зажигать, я буду стрелять!
- В чем дело?
- Может произойти взрыв!
Одного этого предположения было достаточно, чтобы все застыли на месте. Страх утихомирил их.
Но потом снова повалил дым, и они опять пустились бежать.
Вдруг до них донеслись крики и выстрелы. Свет! Они ринулись через квершлаг в параллельную штольню. И увидели, как вдали толпы людей боролись из-за места в вагоне, пуская в ход кулаки, ножи, револьверы. Поезд ушел, и они в отчаянии бросились на землю, крича:
- Мак! Мак! Погоди! Уж мы до тебя доберемся!



далее: 3 >>
назад: 1 <<

Бернгард Келлерман. Туннель
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЭПИЛОГ