4




Первый визит Аллана был к Хобби.
Вилла Хобби находилась немного в стороне от Мак-Сити. Она была вся окружена лоджиями, балконами, террасами я примыкала к молодой дубовой роще.
Никто не открыл Аллану, когда он позвонил. Звонок, по-видимому, не действовал. Дом казался давно покинутым. Но все окна были открыты настежь. Садовая калитка тоже была заперта, и Аллан, недолго думая, перелез через забор. Едва он очутился в саду, как примчалась овчарка и остановила его своим неистовым лаем. Аллан успокоил собаку, и она в конце концов, не отрывая от него глаз, пропустила его. На дорожках валялись увядшие дубовые листья, сад был так же запущен, как и вилла. Хобби, очевидно, не было дома.
Тем больше были радость и удивление Аллана, когда он вдруг увидел Хобби. Он сидел на ступеньках, ведущих в сад, подперев подбородок рукой, погруженный в думы. Казалось, он не слышал даже поднятого собакой лая.
Хобби, по обыкновению, был одет элегантно, но его костюм производил впечатление франтоватости: это была одежда молодого человека, надетая стариком. На Хобби было дорогое белье с цветными полосками, лакированные туфли с широкими подошвами и кокетливыми шелковыми бантами, желтые шелковые носки и серые брюки особого покроя с заглаженной складкой. Пиджака он не надел, хотя было довольно прохладно.
Он сидел в нормальной позе здорового человека, и Аллан обрадовался. Но когда Хобби посмотрел на него и Аллан увидел его больные, изменившиеся глаза и морщинистое, бледное, старческое лицо, он понял, что здоровье Хобби еще не восстановилось.
- А вот и ты опять, Мак! - сказал Хобби, не двигаясь с места и не протягивая Аллану руки. - Где ты был?
Вокруг глаз и рта складки легли маленькими веерами. Он улыбнулся. Его голос все еще казался Аллану чужим и хриплым, хотя он ясно слышал в нем прежний голос Хобби.
- Я был в Европе, Хобби! Как же ты поживаешь, дружище?
Хобби опять устремил взор вдаль.
- Лучше, Мак! И проклятая голова опять стала немного работать!
- Неужели ты живешь совсем один, Хобби?
- Да, я выгнал слуг. Они слишком шумели.
Но теперь Хобби вдруг окончательно понял, что Аллан тут. Он встал, пожал ему руку и, казалось, обрадовался.
- Войдем, Мак! Да, такова жизнь, вот видишь!
- Что говорит врач?
- Врач доволен. Терпение, говорит он, терпение!
- Почему у тебя все окна открыты? Страшно дует, Хобби!
- Я люблю сквозняк, Мак! - ответил Хобби, неестественно улыбаясь.
Он дрожал всем телом, и его белые волосы развевались, пока он поднимался с Алланом в кабинет.
- Я уже опять работаю, Мак! Ты увидишь. Это нечто замечательное!
И он подмигнул правым глазом, как будто подражая прежнему Хобби.
Он показал Маку несколько листков, покрытых спутанными дрожащими штрихами. Рисунки должны были изображать его новую собаку. Но они были не лучше детских. А кругом на стенах висели его же грандиозные проекты вокзалов, музеев, торговых домов, в которых видна была рука гения.
Аллан доставил ему удовольствие, похвалив рисунки.
- Да, они действительно хороши, - с гордостью сказал Хобби и дрожащими руками налил два бокала "Блэк энд уайт".
- Я опять начинаю работать, Мак! Только я быстро устаю. Скоро ты увидишь птиц. Птицы!.. Когда я спокойно сижу, в голове моей проносятся самые странные птицы - миллионы птиц, и все движутся. Пей, друг мой! Пей, пей, пей!
Хобби опустился в потертое кожаное кресло и зевнул.
- А Мод была с тобой в Европе? - внезапно спросил он.
Аллан вздрогнул и побледнел. У него закружилась голова.
- Мод? - шепотом повторил он, и это имя странно прозвучало в его ушах, словно его не следовало произносить.
Хобби моргал, напряженно о чем-то думая. Потом он встал и спросил:
- Хочешь еще виски?
Аллан отрицательно покачал головой:
- Спасибо, Хобби! Я днем не пью.
Тусклым взором смотрел он сквозь осеннюю листву деревьев на море. Маленький черный пароход медленно шел к югу. Аллан машинально заметил, что пароход вдруг остановился в развилине двух веток и больше не трогается с места.
Хобби опять сел, и они долго молчали. Ветер гулял по комнате и срывал листья с деревьев. Над дюнами и морем, пробуждая чувство беспомощности и вечно новой муки, пробегали одна за другой быстрые тени облаков.
Потом Хобби заговорил опять.
- Так вот бывает теперь с моей головой, - сказал он, - ты видишь? Я, конечно, знаю все, что произошло, но подчас мои мысли путаются. Мод, бедная Мод! А кстати, ты слышал, что доктор Херц взлетел на воздух? Со всей своей лабораторией. Взрыв пробил большую яму среди улицы и погубил еще тринадцать человек.
Доктор Херц был химик, работавший над взрывчатыми веществами для туннеля. Аллан услышал об атом несчастье еще на пароходе.
- Жаль! - прибавил Хобби. - Новый состав, над которым он работал, был, вероятно, неплох! - И он спокойно улыбнулся. - Очень жаль.
Аллан заговорил об овчарке Хобби, и тот некоторое время следил за разговором. Потом он перескочил на другую тему.
- Какая прелестная женщина была Мод! - сказал он без всякой связи с предыдущим. - Совсем ребенок! А вместе с тем она делала вид, что умнее всех других. Последние годы она была не особенно довольна тобой.
Аллан, погруженный в свои мысли, гладил собаку Хобби.
- Я это знаю, Хобби, - сказал он.
- Да, она иногда жаловалась, что ты оставляешь ее одну. Я ей говорил: "Видишь ли, Мод, иначе никак нельзя". А однажды мы поцеловались. Я помню это очень хорошо. Сперва мы играли в теннис, потом Мод стала спрашивать всякую всячину. Боже, как ясно я слышу сейчас ее голос! Она назвала меня Франком...
Аллан впился глазами в Хобби. Но ни о чем не спросил. Хобби смотрел вдаль, и взгляд его был страшен.
Вскоре Аллан поднялся. Хобби проводил его до калитки сада.
- Ну, как, Хобби, не хочешь ли ехать со мной?
- Куда?
- В туннель.
Хобби изменился в лице, у него задергались щеки.
- Нет, нет... - робко ответил он, неуверенно оглядываясь.
И Аллан, видя, что Хобби дрожит всем телом, пожалел о своем вопросе.
- Прощай, Хобби, завтра я зайду опять!
Хобби стоял у садовой калитки, понурив голову, бледный, с воспаленными глазами. Ветер играл его седыми волосами. Желтые засохшие дубовые листья кружились у его ног. Когда собака проводила Аллана яростным лаем. Хобби засмеялся больным детским смехом, который еще вечером звенел в ушах Аллана.
Аллан сразу же возобновил переговоры с рабочим союзом. Ему казалось, что теперь союз более склонен к соглашению. И действительно, союз не мог дольше держать туннель под бойкотом. Освободилось много рабочих рук на фермах, с наступлением зимы тысячи людей прибывали с Запада в поисках работы. Прошлой зимой союз раздал безработным огромные суммы, а этой зимой пришлось бы затратить еще больше. С тех пор как работа в туннеле прекратилась, в рудниках, на металлургических и машиностроительных заводах произошло неслыханное сокращение производства, и целая армия людей оказалась выброшенной на улицу. Вследствие большого предложения рабочей силы заработная плата сильно упала, и даже обеспеченные работой еле сводили концы с концами.
Союз устраивал митинги, созывал собрания, и Аллан говорил в Нью-Йорке, Цинциннати, Чикаго, Питтсбурге и Буффало. Он был настойчив и неутомим. На трибуне его голос гремел по-прежнему, и кулак его мощно рассекал воздух. Теперь, когда его стойкая натура опять взяла свое, к нему вернулось и прежнее могущество. Снова пресса трубила его имя. Дело обстояло благоприятно. Аллан надеялся возобновить работу в ноябре, самое позднее - в декабре.
Но тут, совершенно неожиданно для Аллана, над синдикатом разразилась новая гроза. Гроза, последствия которой были разрушительнее октябрьской катастрофы.
В гигантском здании финансов синдиката послышалось зловещее потрескивание...



далее: 5 >>
назад: 3 <<

Бернгард Келлерман. Туннель
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЭПИЛОГ