6




Однажды в октябре, к великому удивлению Аллана, ему доложили, что его хочет видеть Этель Ллойд.
Она вошла и быстрым взглядом окинула комнату.
- Вы одни, Аллан? - улыбаясь спросила она.
- Да, мисс Ллойд, совершенно один.
- Это хорошо! - Этель тихо засмеялась. - Не пугайтесь, я не шантажистка. Меня прислал к вам отец. Вот письмо, которое он просил вам передать с глазу на глаз.
Она вынула из кармана пальто письмо.
- Конечно, это немного странно, - с живостью продолжала Этель, - но у папы есть свои причуды.
Она принялась болтать весело, как обычно, без всякого стеснения и втянула Аллана, очень скупого на слова, в беседу, которую вела почти одна.
- Вы были в Европе? - спросила она. - А мы этим летом проделали замечательную поездку. Нас было пятеро - двое мужчин и три дамы. Мы поехали в цыганском фургоне до Канады. Все время были на свежем воздухе. Спали под открытым небом и сами готовили, это было чудесно! Мы захватили с собой палатку и маленькую лодку, которая помещалась на крыше фургона... А это, вероятно, проекты?..
С присущей ей непринужденностью она осмотрела помещение, сохраняя задумчивую улыбку на красивых, ярко накрашенных губах (такова была мода). На ней было шелковое пальто цвета сливы, маленькая круглая шляпа, чуть светлее, с которой свисало до плеча серовато-голубое страусовое перо. Бледный серовато-голубой тон ее костюма оттенял синеву глаз. Они напоминали цветом темную сталь.
Кабинет Аллана поражал будничностью своей обстановки. Потертый ковер, два-три кожаных кресла, без которых, видно, нельзя обойтись, несгораемый шкаф. Несколько рабочих столов с кипами записок, прижатых образцами стали. Этажерки со свертками и папками. Груда бумаг, как будто без толку разбросанных по кабинету. Стены большой комнаты были покрыты огромными планами, изображавшими отдельные строительные участки. Тонко нанесенные отметки морских глубин и проведенная тушью кривая туннельной трассы делали их похожими на чертежи висячих мостов.
Этель улыбнулась.
- Какой у вас порядок! - сказала она.
Обыденность помещения ее не разочаровала. Она вспомнила бюро своего отца, вся обстановка которого состояла из письменного стола, кресла, телефона и плевательницы.
Она заглянула Аллану в глаза.
- Мне кажется, Аллан, такой интересной работы, как ваша, еще никогда не вел ни один человек! - сказала она с искренним восхищением.
Вдруг она вскочила и восторженно захлопала в ладоши.
- Боже, что это? - изумленно воскликнула она.
Ее взор случайно упал через окно на лежавший внизу Нью-Йорк.
С тысячи плоских крыш тянулись к нему прямые, как свечи, тонкие белые столбы пара. Нью-Йорк работал, Нью-Йорк стоял под парами, как машина. Сверкали окнами фасады столпившихся домов-башен. Глубоко внизу, в тени ущелья Бродвея, ползали муравьи, точки и крохотные тележки. Сверху кварталы домов, улицы и дворы были похожи на ячейки, на соты улья, и невольно в голову приходила мысль, что люди построили эти ячейки, побуждаемые тем же животным инстинктом, что и пчелы, создающие соты. Между двумя группами белых небоскребов виднелся Гудзон, и по нему двигался крошечный пароходик, игрушка с четырьмя трубами, океанский гигант в пятьдесят тысяч тонн.
- О, какая красота! - без конца повторяла Этель.
- Разве вы никогда не видели Нью-Йорка с высоты?
Этель кивнула.
- Видела, - сказала она. - Я не раз летала над городом с Вандерштифтом. Но в аэроплане такой ветер, что надо все время придерживать вуаль, и ничего не видишь.
Этель говорила просто и естественно, и все ее существо излучало откровенность и сердечность. И Аллан спрашивал себя, почему в ее присутствии он всегда чувствовал какое-то стеснение. Он не мог непринужденно беседовать с ней. Может быть, его раздражал ее голос. Собственно говоря, в Америке существуют только два типа женских голосов: мягкий, звучащий глубоко в гортани (так говорила Мод), и резкий, слегка носовой, который кажется дерзким и навязчивым, - такой голос был у Этель.
Вскоре Этель собралась уходить. Обернувшись в дверях, она спросила Аллана, не примет ли он участие в небольшой прогулке на ее яхте.
- Мне предстоят сейчас серьезные переговоры, которые отнимут все мое время, - сказал Аллан, распечатывая письмо Ллойда.
- Ну, в другой раз! Good bye! [До свидания! (англ.)] - весело простилась Этель и ушла.
Письмо Ллойда содержало всего несколько слов: "Следите за С.В.". Оно было без подписи.
С.В. означало С.Вульф. У Аллана зашумело в ушах.
Если Ллойд предупреждал, значит у него были серьезные основания! Инстинкт ли Ллойда зародил в нем подозрение? Или его шпионы?
Зловещее предчувствие овладело Алланом. Денежные дела не были его специальностью, и он никогда не интересовался ведомством С.Вульфа. Это было дело административного совета, и все шло эти годы великолепно.
Он тотчас же пригласил к себе Расмуссена, заместителя С.Вульфа. Не придавая этому с виду особого значения, он попросил составить комиссию, которая совместно с ним самим и Расмуссеном выяснила бы точное финансовое положение синдиката в настоящий момент. Аллан сказал, что собирается скоро возобновить работы и хотел бы знать, какими суммами можно располагать в ближайшее время.
Расмуссен был благовоспитанный швед, который за время двадцатилетнего пребывания в Америке не растерял европейских навыков вежливости.
Он поклонился и спросил:
- Вы хотели бы, чтобы комиссия была составлена еще сегодня, мистер Аллан?
Аллан покачал головой:
- Это не так спешно, Расмуссен! Скажем, завтра утром. Вам удастся сделать выбор до завтра?
- Конечно! - улыбнулся Расмуссен.
В этот вечер Аллан успешно выступал на собрании делегатов рабочего союза.
В этот вечер Расмуссен застрелился.
Аллан побледнел, узнав об этом. Он тотчас же потребовал приезда С.Вульфа и назначил тайную ревизию. Телеграф работал день и ночь. Ревизия наткнулась на непроницаемый хаос. Оказалось, что растраты, размеры которых сейчас еще невозможно было установить, скрывались неверными записями в книгах и изощренными комбинациями. Кто был ответствен за это - Расмуссен, С.Вульф или другие, - сразу нельзя было определить. Ревизия установила, что последний баланс С.Вульфа был представлен в прикрашенном виде, а в запасном капитале обнаружилась недостача в шесть или семь миллионов долларов.



далее: 7 >>
назад: 5 <<

Бернгард Келлерман. Туннель
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   ЭПИЛОГ